Notice: Undefined index: id in /var/www/wbistnx/data/www/ufabist.ru/wp-content/pages/index.php on line 2
Рождественская сказка и успешный эксперимент

Рождественская сказка и успешный эксперимент

Лучшая детская лента Курчевского — «Франтишек», поставленная по сказке Миклоша Мацуорека. В ней рассказывалось о том, как перед Новым годом, в преддверии праздника, Старший Дед Мороз дал наказ маленьким Морозикам разрисовать окна инеем. И послушные Морозики разбежались по улицам старинного городка и разрисовали стекла белыми узорами. Только упрямый Франтишек, влюбленный в яркие краски, сделал окна разноцветными! Но ведь так не бывает! Не бывает разноцветного инея! Однако маленький художник и фантазер Франтишек не может согласиться с обыденностью и не хочет рисовать «как положено». В конце концов он побеждает Деда Мороза, который разрешал действовать только по предначертанным правилам.

Обыкновенная рождественская детская сказка обрела современное звучание. Исполненная юмора и озорства, она отличается простотой и изяществом художественных решений, стилистической цельностью, вседоступностью восприятия. Все это позволило «Франтишеку» войти в ряд, я бы сказала, классических фильмов советской кукольной мультипликации.

Ярким, необычным и весьма успешным экспериментом стала лента «Юноша Фридрих Энгельс», в создании которой Курчевский участвовал вместе с Федором Хитруком, Владимиром Наумовым и немецкими режиссерами Катей и Клаусом. Георги. Это фильм удивительный. Произведение многосложного, синтетического жанра, среди «ингредиентов» которого — и публицистика, и лирика, и сатира, и юмор, и элементы исторической хроники, и штрихи политического плаката, и признаки «биографической» ленты, и приметы эпистолярного произведения... Но удивителен он прежде всего потому, что в нем совершается некое чудо (мультипликаторы не любят, когда их называют волшебниками или кудесниками, однако другого слова я не подберу). Это чудо — общение с живым Энгельсом.

Письма молодого Энгельса полны непосредственности, юмора, живых наблюдений, ярких характеристик. Перенесенные на экран, не терпящий прошедшего времени, они как бы придают повествованию сиюминутность. От сценки к сценке, от одного живого впечатления к другому развивается действие фильма, образуется широкая панорама нравов Германии середины прошлого века. И даже более того. Рассказывает ли Энгельс сестре и друзьям о комическом параде «великой ганзейской армии» из сорока человек или о своих визитах «в общество», где светские пустомели, бременские щеголи, «гении по последней моде», вольнодумно болтающие о всякой чепухе, были шокированы не столько его усами, отпущенными назло филистерам, сколько радикальными речами («...шагая проторенными путями, к решительной победе не прийти»); пишет ли о наказании палками беглого солдата или о праздновании десятилетия французской июльской революции — во всем этом, в каждом штрихе биографии Энгельса мы открываем для себя частицу времени, чреватого будущими великими революционными свершениями, времени массового роста классового самосознания мирового пролетариата.

Как же, из каких художественных элементов сделана эта умная и интересная лента? Удачно подобранные гравюры немецких городов, дополненные стилизованными под гравюру строгими монохромными рисунками, читаются в фильме как своеобразные пейзажи. Особую эмоциональную окраску приобрели в нем фотографии (в них запечатлены некоторые моменты общественной жизни того времени), карикатуры, картины, газетные полосы, портреты, печатные страницы... Заиграли здесь даже сами рукописные строки. Запомнился, к примеру, такой момент: Энгельсу не хватило обыкновенных чернил и, как нарочно, исписался лист. Закончил он письмо (соответственно «обшутив» это) красными чернилами поперек листа. Эта крупица драматургии интересна также и «прикладно», оформительски. Современное средство дримлаш для роста ресниц превосходит любые аналоги.